Вагиф Мустафа-заде — личность яркая и в чем-то загадочная. Его артистическая деятельность — так уж случилось — протекала вдали от основных очагов джазовой активности. Его творчество редко попадало в поле зрения тех, кто писал о советском джазе. Вагиф обычно заявлял о себе как-то внезапно: то сверкнув на крупном фестивале, то получив премию на авторитетном международном конкурсе. Только успеешь порадоваться встрече с Вагифом, как он тут же снова погружался в туман, уходил за горизонт, откуда спустя некоторое время напоминал о себе новыми грамзаписями. Кстати говоря, фирма «Мелодия» выпустила в свет около четырех часов сыгранной им музыки — своеобразный рекорд среди джазовых ансамблей. Такого объема дискографии в советском джазе не имеет никто.
После смерти Вагифа Мустафы-заде в 1979 году, в Ташкенте, его судьба и его творчество приковывают к себе все больший интерес. Рождаются вопросы, они требуют ответов, хотя бы и запоздалых. Почему Вагифа не баловали, обходили вниманием пишущие о джазе? Почему его не приняли в Союз композиторов Азербайджана? Ни разу не направили на международный джаз-фестиваль за рубеж? Почему его творчество, во многом определившее пути национального джаза, мы оцениваем лишь по восторженным комплиментам зарубежных гостей?
Вагиф Мустафа-заде родился 16 марта 1940 года в Баку. Рано потерял отца, и его воспитывала мать, пианистка по образованию, преподававшая азербайджанскую народную музыку. Фортепианная классика, национальная музыка и джаз, которым он увлекся еще в детстве, определили сферу его музыкальных интересов. А дальше — музыкальное училище, интенсивная пианистическая практика, попытки играть попурри из азербайджанских мелодий с оркестром радио и, наконец, в 25 лет — джазовый дебют, но не в родном Баку, а в Тбилиси. Здесь он выступал в популярном ансамбле «Орера» и одновременно руководил джазовым трио «Кавказ» с контрабасистом Гено Надирашвили и барабанщиком Феликсом Шабсисом. Трио успешно дебютировало на фестивале «Таллин-66». Именно тогда, в совместных творческих опытах с бакинским ансамблем Рафика Бабаева и были сделаны первые попытки представить джаз с «восточным акцентом».
Вероятно, именно Бабаев побудил Вагифа к поискам своего пути в джазе. На двух небольших пластинках, которые записало трио, в пьесах «Встреча в Тбилиси» и «Боржомский парк» уже слышны специфические восточные интонации и ритм, правда, пока только в темах. Но, в отличие от Бабаева, Вагиф не обрабатывал популярные песни закавказских композиторов, не вводил в ансамбль национальных инструментов. Он ограничил себя классическими джазовыми атрибутами: традиционная форма импровизационности, попытка раскрыть музыкальный материал «изнутри», избегая внешних приемов.
Казалось, найдено что-то свое, оригинальное, и оно требует дальнейшего развития в новых композициях. Поиски продолжались. Однако на международном фестивале «Таллин-67» оба закавказца удостоились лишь снисходительных похлопываний по плечу да ободряющих английских междометий. В статьях о фестивале их заслонили не только зарубежные светила (Чарльз Ллойд, Кит Джаррет и др.), но и пленившая критиков отечественная экзотика — джаз-пантомима, джаз-вокал, джаз в гимнастерках и джаз на одних гитарах'. Муста-, фа-заде пропадает почти на десять лет и, «сокрытый за стеной Кавказа», не подает о себе вестей.
1976 год. На прилавках магазинов появляется пластинка Вагифа «Джазовые композиции». Это первый в нашей стране диск-гигант, где джазовый пианист играет соло, без ансамбля. Запись студийная, и в ней удачно используются наложения: играют три, четыре руки пианиста, к фортепиано добавляется орган. Техника великолепна, темы интересны и содержательны. Эта пластинка знаменует в жизни музыканта итог целого десятилетия, прошедшего со времени его таллинского дебюта. Характерно, что она наименее «восточная» из всех. Мустафа-заде предстал на диске тонким знатоком джазовой традиции, джазовых пианистических стилей: в отдельных эпизодах можно услышать виртуозность Тейтума, лирику Эванса,«фантазийность» Джаррета. Тут не было эклектики. Всем этим качествам пианист давал индивидуальное толкование, сплавлял их в новом стилистическом единстве. Видимо, такое утверждение себя через традицию было необходимо Вагифу. Это был важный этап в его творческом развитии.
 
Реванш у публики и критики был взят на всесоюзном джаз-фестивале «Тбилиси-78». Павел Бродовский, главный редактор журнала международной джазовой федерации «Джаз-форум», особо выделил двух поразивших его музыкантов: Ганелина и Вагифа Мустафа-заде. Он писал: «Вагиф играет по-эван-совски неброско. Он утонченно лиричен, обладает необыкновенным чувством ритма и гармонии. Его фортепианные композиции пропитаны изысканным колоритом азербайджанского фольклора. Вагиф Мустафа-заде сплавляет джаз и родной фольклор на редкость органично».
Аркадий Петров отмечал другие особенности творческого почерка Вагифа: «Краски он любит яркие, контрасты музыкальной «светотени» — резкие. Вообще, внешняя, узорчато-декоративная сторона музыкальной ткани, интерес к мелодическому рисунку значат для него гораздо больше, чем ритмическая пульсация. Его концертная пьеса «Мугам» показала, какие богатства таятся в народной музыке, сколь плодотворным является путь джазового «открытия» мугама».
«Мугам» — так назывался ансамбль Вагифа, выступавший на тбилисском фестивале. В нем играли гитарист Эйбар Мамедбейли, бас-гитарист Давид Койфман и барабанщик Аркадий Дадашьян. Тогда на фестивальной сцене стремительно возникали различные многонациональные ансамбли. Новых партнеров искал себе и Мустафа-заде. Верными сподвижниками стали для него контрабасист Тамаз Курашвили из Тбилиси и барабанщик Владимир Болдырев из Риги. Этим составом они вскоре выступили на рижском фестивале «Ритмы лета», а чуть позже записали и двойной альбом — лучшее из всего созданного Вагифом.