В чем видится мне основной недостаток работы наших джазовых музыкантов с фольклором? Они знают народную музыку пока что поверхностно. Композиторы и исполнители редко слушают ее в живом звучании. В лучшем случае они берут в основу джазовых композиций популярные мелодии из песенных сборников. Но ведь это до обидного мало.
В одной из своих статей Б. Асафьев верно подметил: узость такого подхода в том, что «музыканты слышат в народной музыке свое «нравится», а
 не процесс, не становление». Именно так! Джазовые музыканты должны знать фольклор, как родной язык, знать метод, по которому народная музыка слагается и живет во времени. Фольклор — не свод мелодий, которые удобно цитировать. Фольклор — это особый мир, особая эстетика и этика. И музыкантам необходимо понять фольклор во всей объемности его исторического и философского смысла. Надо также научиться (в плане чистой технологии) слышать народную музыку не только «тематически», но прежде всего интонационно. Стилизация не спасет ни композитора, ни исполнителя. Всегда будет видно, где народные элементы глубоко и плодотворно переосмыслены, а где насильно приспособлены к авторской задаче.

Задача, стоящая перед современным джазом, и проста, и велика: быть новым — и быть доступным. Новации не должны перечеркивать его имманентные эстетические качества. Эксперименты (как бы уважительно к ним не относиться) могут зайти так далеко, что в результате джаз перестанет быть джазом, явится просто «другой музыкой».
Новые идеи и концепции приходят сегодня в джаз отовсюду: из музыки старинной и современной, профессиональной и народной, экспериментальной и популярной. И потому джазу, как никогда раньше, нужна память о самом себе. Ему следует искать новизну не только вовне, но и внутри своей природы, в своей истории, осмысленной заново. Конечно, ретро-взгляд никого не увлечет. Открытием могут стать новые комбинации, синтез наиболее жизнеспособных элементов многих стилей, через которые джаз за минувшие десятилетия не прошел, а промчался.
 
Взаимодействие фольклора и джаза является, на мой взгляд, ключевой проблемой современной джазовой музыки. Она имеет основополагающее значение — теоретическое и практическое. Не решив ее, джаз не сможет идти вперед.
Проблема «фольклор и композитор» не нова. Она сопутствовала искусству музыки на всех этапах истории. Композиторы прошлого и настоящего создали немало замечательных произведений, напоенных красотой фольклора. В искусстве вообще нет ни одного крупного художника, который был бы лишен связей с породившей его почвой.

Что прежде всего привлекает в фольклоре серьезно мыслящего композитора? Вечная новизна простой, но великой по духу музыки, разнообразие ее выразительных средств, смелость их варьирования (принцип: «многое из одного»), раскрепощенность и свобода музицирования, основанного на импровизации, единство эстетического и этического.
Открытость, вседоступность народной музыки, однако, не означает, что отношения с ней просты. Словно волшебный ларец, она раскрывает свои богатства не каждому. Одни музыканты относятся к фольклору утилитарно: народный напев для них — первичный импульс, «сырой» тематический материал, который можно изменять и перестраивать, не считаясь с его внутренними свойствами.

Диксиленд — детство джаза. Мы далеко отошли от него во времени, но, как всякое детство, диксиленд не забыт. За минувшие десятилетия новации великих мастеров преобразили джаз. Однако в каждом новом стилевом его обличье угадываются «гены»— те давние, из детства, непритязательные и задорные звучания диксилендовой пятерки или семерки инструментов, структурные и ладовые основы блюза, наконец, всепроникающий дух импровизационности.
Ансамбль диксиленда излучает радость свободного музицирования. Музыка рождается словно сама собой, без всяких усилий со стороны артистов. Не за эту ли открытость чувств так преданно любят традиционный джаз люди, даже мало разбирающиеся в музыке? Не этим ли качествам джаза по-хорошему завидуют музыканты, работающие в академических жанрах?
В поздних джазовых стилях, при всех впечатляющих художественных открытиях, примат большой творческой задачи порой подавляет свободу и спонтанный порыв артиста. Кажется, что в новом джазе переизбыток логики, расчета, ума и умения; в нем многое делается, а не свершается, как прежде.
Поиск нового в искусстве — вечен. Это основа его развития. Но неужели, восходя на вершины, раздвигая горизонты, современный джаз обречен постоянно что-то терять по дороге, в том числе и те качества, которые делали его раньше столь общительным и демократичным?
Отметим важный момент: стиль в джазе иной раз сменяется так молниеносно, что просто не успевает пройти проверку временем, полностью осуществиться до того, как его заместит очередное новшество.
 

Постоянно соприкасаясь с популярной музыкой и эстрадой, джаз болеет их болезнями. В первую очередь — это фактор моды. Он очень силен в джазе. Часто новая идея, принцип или прием, едва родившись, тут же угасают в результате мгновенного их подхвата, бездумного и неумеренного тиражирования. Джаз движется вперед словно рывками. Мода нередко затемняет суть его стилевой эволюции.