Искусство импровизации (прежде всего ансамблевой) более держится за канон, устойчивость, закрепленность, оно не боится упреков в «консерватизме». Но не оттого ли древние устные культуры, в том числе и фольклор, обладают такой неистощимостью? Не потому ли диксиленд или бибоп не ветшают со временем и продолжают с успехом бытовать на сцене, а современные им эффектнейшие звучания компонированной музыки больших джазовых оркестров воспринимаются как ироничные или старомодные? Уместно вспомнить: стиль кул был вспышкой композиционного джаза, своего рода ответом на импровизационную стихию бибопа. И что же? Этот стиль просуществовал очень недолго в первой половине 50-х годов (в Европе чуть дольше) и почти не дал побегов. В 70-е годы отзвуки кула были слышны порой лишь в ансамбле «Каданс» Г. Лукьянова.
Показательно, что в классическом джазе, как в фольклоре и в профессиональной музыке устной традиции, художественная действенность импровизации сохраняется и при ее формальной неоригинальности. Здесь почти каждый импровизационный акт подчиняется выработанным нормам; а в профессиональной европейской музыке нормой является стремление избегать штампов. В некоторых же устных культурах точная репродукция дает желаемый эффект, а отступление от канона считается преступлением.

Ю. М. Лотман объясняет это различие существованием в мировой культуре бок о бок двух эстетик: эстетики тождества (когда прекрасно тождественное уже бывшему прекрасным) и эстетики противопоставления (когда не может быть прекрасным тождественное уже бывшему)1.
Тем не менее приложение одной эстетики вместо другой приводит к художественным потерям. В 60-е годы, например, многие деятели культуры ставили перед советским джазом цель: искать собственное творческое лицо. Поиск привел в последующее десятилетие к появлению ряда самобытных ансамблей. Но одновременно едва не произошла утрата той общности музыкального языка, которая делала возможными частые и яркие джем-сешн, пользовавшиеся огромной популярностью у музыкантов и любителей джаза. В 70—80-е годы на профессиональной джазовой сцене верность джазовым традициям сохранили лишь диксиленды, ансамбль Давида Голощекина, да участники программ «Джаз плюс джаз».