Памятной для музыкантов была поездка на Кубу. Их всюду встречали с энтузиазмом. Где бы ни проходили выступления — в маленьком зале или на арене под открытым небом в Гаване, с первыми звуками песни-гимна «Гуантанамейра» (выразительно аранжированного И. Брилем) слушатели подхватывали напев, и аудитория превращалась в могучий хор.
Впечатления от латиноамериканской музыки легли в основу популярной босса-новы «Минья Саудеде», которую И. Бриль обработал для своего ансамбля. Он исполнил ее на «Джаз-Джембори-71» в Варшаве; эта запись, в числе лучших, была включена в звуковую хронику крупнейшего в Европе фестиваля. Когда через несколько лет в Москву приехал знаменитый польский джазовый пианист Адам Макович, и ему предложили сделать запись дуэтом с советским пианистом, он сразу, не задумываясь, выбрал Игоря Бриля, чья высокая международная репутация была ему хорошо известна.
Вскоре И. Бриль стал преподавать джаз. В Московской экспериментальной студии джаза, где зрел опыт советской джазовой педагогики, в классе И. Бриля образовалось ядро ансамбля, в который вошли студенты музыкальных вузов, желавшие овладеть секретами импровизации. Это саксофонист, лауреат Всесоюзного конкурса Александр Осейчук, трубач Николай Батхин, саксофонист Алексей Набатов и ряд других талантливых музыкантов. Новый ансамбль показал несколько программ, включавших и виртуозные обработки джазовой классики, и интересные «сплавы» джаза с балканским и русским фольклором, и собственные сочинения участников ансамбля — от инструментальных миниатюр в форме дуэтов до развернутых композиций.
Композиция «И вновь настанет день» насыщена сложным, часто меняющимся метром, узорчатой ритмикой. Быстрые разделы в восьмидольном рок-ритме контрастируют с медленными балладными фрагментами. Несколько разноплановых тем, варьируясь, образуют яркую музыкальную драматургию. Используя принцип контрастно-составной формы, сочетая сольные и ансамблевые эпизоды, тонко вводя элементы коллажа, музыканты строят широко развернутую, целостную форму. Это было замечено многими критиками в нашей стране и за рубежом: на международном фестивале в Белграде в 1975 году, на фестивалях в Москве и Тбилиси в 1978 году. Один из рецензентов писал: «Ансамбль Игоря Бриля показал современную по приемам, остроритмичную, динамически напряженную музыку. Это были точно срежиссированные композиции, где наиболее сильные, яркие средства заранее обдуманы, и в то же время для инструменталистов-импровизаторов оставлен широкий простор».
Хотя ансамбль И. Бриля и не является постоянно гастролирующим коллективом, его концерты проходят регулярно. Программы разнообразны, широки по охвату жанров и стилей. На последних по времени пластинках-гигантах («Утро земли», «Оркестр приехал») представлены джазовая классика,
 
сочинения самого И. Бриля и участников его ансамбля. И. Бриля все больше начинает интересовать многочастная джазовая форма, с главной и побочными темами, аранжированными эпизодами и большими монологами солистов. Таковы его пьесы «Балканский орнамент», «Утро земли», «Сегодня и завтра», шуточная, в скоморошьем духе пьеса-сценка «Оркестр приехал», такова и гимническая пьеса А. Осейчука «Альтовое настроение».
На протяжении двадцати лет в ансамблях, которые возглавлял Игорь Бриль, всегда царила атмосфера творческих поисков. Но" в центре интересов музыканта неизменно оставалась джазовая классика, ресурсы джазовой традиции. По-прежнему его влечет задача соединения классического наследия джаза и современных музыкальных течений.
Музыкантский облик И. Бриля так охарактеризовал его педагог в Институте имени Гнесиных, профессор Теодор Гутман;
— Игорь всегда тяготел к классике. На госэкзамене комиссия
особо отметила, как профессионально, с каким чувством стиля он сыграл лямажорный концерт Моцарта. Школа, полученная им в детстве и закреплен ная в годы учебы, всегда «держала» его в рамках строгого, дисциплинирую щего академизма. Собственные произведения Игоря имеют явный крен в лирику, в них слышится что-то романтическое. Но джазовая импровизация — это не только «сочинение в момент исполнения», но и умение музыканта от дать всего себя слушателю, вовлечь его в акт создания музыки. Эту способ ность я всегда чувствовал в Игоре. Меня очень радует и то, что он педагог. Если музыкальное образование джазовых музыкантов будет поставлено на высокий
профессиональный уровень, мастерство импровизации, имевшее расцвет во времена Баха, может на новой ступени возродиться в современной музыке. Импровизации надо учить».
В 1980 году начался новый этап в творчестве Игоря Бриля. Не порывая со своим основным ансамблем (возможно, почувствовав в нем некоторый застой), он стал выступать с сольными программами; были и другие формы концертов. Игорь Бриль говорит:
— Меня заинтересовала идея «неподготовленных», в духе джем-
сешн, выступлений с музыкантами и ансамблями, положенная в основу кон
цертного цикла «Джаз плюс джаз». Здесь можно варьировать состав партне
ров и репертуар, здесь рождается особый азарт и увлекательность импрови
зационных диалогов.
Состоявшиеся встречи с пианистами Тыну Найссоо и Вагифом Садыховым эмоционально зарядили меня. С большим удовольствием играл с оркестром Анатолия Кролла, где выступление началось с нашего фортепианного дуэта. Не менее интересными оказались выступления с гитаристом Алексеем Кузнецовым, с певицей Татевик Оганесян. Я считаю, что джазовая классика себя не исчерпала, она действенна и сегодня.
 
Представление об Игоре Бриле будет неполным, если не сказать о его пропагандистской и педагогической деятельности. В начале 70-х годов он участвовал в лекциях-концертах по истории джаза; ведя активную преподавательскую работу в Музыкальном училище имени Гнесиных, написал «Практический курс джазовой импровизации» — единственный пока в нашей стране учебник по этому предмету. Большой интерес вызвал его доклад по проблемам джазового образования на научной конференции, организованной Союзом композиторов Эстонии,
Широк круг интересов этого яркого музыканта, значителен его вклад в развитие советского джаза
Когда открывается занавес, и на сцену выходит Игорь Ьриль, невольно вспоминаешь слова композитора Андрея Эшпая: «Не о каждом пианисте скажешь, что он по-настоящему чувствует инструмент, на котором играет Для Ьриля же поэзия фортепианной игры, красота звука — чувства врожденные»