В сфере камерных джазовых форм плодотворно работает Герман Лукьянов, опирающийся на общие закономерности народного музыкального творчества, прежде всего ладовые. Септет Лукьянова «Каданс» — это, в сущности, «мини-оркестр» со своим подразделением на секции. В последние годы Лукьянов написал «Кубинскую сюиту», серию своеобразных «портретов» латиноамериканских танцевальных жанров, «Квартет для духовых» (без сопровождения ритм-секции) и предложил эффектную версию темы Дж. Колтрейна «Гигантские шаги», выдержанную в духе строгих вариаций.
Николай Левиновский также интересно развивает мейнстрим, но пользуется при этом современным фольклорным материалом (волжские страдания, частушки и т. п.).
Ряд развернутых композиций в манере «умеренно-электронного» джаз-рока создал Алексей Козлов; некоторые из них также основаны на фольклорном материале и, чаще всего, экзотическом — индийском, якутском.
Сказанное не означает, что в последние годы в советском джазе меньше внимания уделяется музыке для больших оркестров. Так, на исполнение джазовой музыки полностью переключился оркестр Олега Лундстрема, репертуар этого коллектива постоянно пополняется не только за счет джазовой классики, но и новых сочинений советских авторов — А. Эшпая, В. Долгова, О. Лундстрема.
В 1981 году состоялась премьера нового симфоджазового Концерта Игоря Якушенко; это колоритное, мастерски написанное сочинение, насыщенное различными формами полифонии.
 

Но сегодня на сцене чаще можно увидеть не традиционный биг-бэнд, а своеобразное «разросшееся комбо с намеком на секции» (В. Фейер-таг). И здесь мы вновь подходим к центральной проблеме джазовой композиции — проблеме интеграции импровизации (в том числе коллективной) в структуре самой музыки, целого. Наиболее остро эта проблема была поставлена «третьим течением» еще в 50-е годы. Хотя название это нельзя считать особенно точным (речь шла ведь не о чем-то принципиально новом), оно показывало, что два течения — «академическое» и «джазовое» — сошлись еще раз.
Собственно «третье течение» в том виде, в каком оно пропагандировалось в те годы, заранее было обречено на неудачу: проблема интеграции выразительных средств джазовой и европейской профессиональной музыки вновь решалась путем соединения импровизирующего джазового коллектива и симфонического (или камерного) оркестров.
Говоря о «третьем течении» как о «симфоджазе», будем помнить, что за 60 лет, прошедшие со дня премьеры «Рапсодии в блюзовых тонах», джаз и серьезная музыка существенно изменились. «Чего стоят блюзовые ноты без инфлексии и синкопы без свинга?» — риторически восклицал А. Одэр, оценивая джазированную музыку «эры джаза». Стало ясно, что и «фонические», и ритмические явления, присущие феномену свинга, не суть, но следствие принципиально иного — импровизационного метода мышления джазовых музыкантов.