На рубеже 60—70-х годов произошло сближение джаза и рок-музыки — этих, на первых взгляд, далеких друг от друга музыкальных направлений. Пожалуй, в этом процессе приоритет все же принадлежал джазовым музыкантам: они проявили больший интерес к року, чем рок-музыканты к джазу. Стало ясно, что джаз и рок близки друг другу (впрочем, некоторые джазовые ортодоксы до сих пор всячески открещиваются от рока). Споры не затихали. Прошло еще несколько лет, и джаз-рок (сначала в несколько прямолинейных своих проявлениях, как, например, ансамбль «Кровь, пот и слезы», а затем и гораздо более рафинированных вариантах) и стиль «фьюжн» стали объективной реальностью.

Вот как оценивает этот процесс А. Козлов:
«В 1972 году я поехал на фестиваль в Будапешт. Здесь я увидел одну рок-группу с хорошей звуковой аппаратурой. Как ни странно, вся эта музыкальная сверхгромкость меня не испугала. Наоборот, даже привлекла, как новое эстетическое явление. Я решил в нем разобраться.
В том же году на московском джазовом фестивале, проходившем в «Ударнике», я вывел на сцену несколько необычный состав, более похожий на камерный оркестр — были в нем скрипка, виолончель, контрабас. Сам я играл на саксофоне-альте, имитируя альт струнный. Именно тогда я написал несколько «псевдострунных» пьес. Любителей традиционного джаза эта музыка шокировала, они говорили, что джаза здесь нет. И правда, расслышать джаз было нелегко. Но он все-таки существовал — как контекст. Вот что важно — джазовый контекст! Это был мой первый шаг к джаз-року. Современная музыка характерна тем, что в ней можно использовать все, что угодно, любые средства и приемы, если это поставлено в единый контекст, объединено общей художественной задачей. Я вдруг понял, что мои скачки из одного стиля в другой, в чем меня нередко упрекали даже друзья, теперь могут мне пригодиться для работы в современном джаз-роке».